План созрел в голове у Мануэля за рюмкой крепкого кофе. Он смотрел на старую гравюру с изображением Королевского монетного двора, висевшую в баре. «Не дворец, а крепость», — пробормотал он. Но его это не остановило. Мысль о том, чтобы взять то, что считалось неприкосновенным, зажгла в нем огонь.
Он собрал команду не по принципу силы, а по тихому мастерству. Карлос, бывший инженер систем безопасности, знал каждую circuit-breaker в здании. Инес, реставратор по металлу, могла открыть любой замок, не оставив царапины. А Луис, молчаливый водитель, знал каждый переулок Мадрида как свои пять пальцев.
Их не интересовали банкноты — слишком заметно. Их целью были заготовки для монет — чистые, неотмеченные металлические диски из сплава, хранящиеся в подземных хранилищах. По номинальной стоимости — мелочь. Но на черном рынке коллекционеров и в теневой металлургии — состояние. Их общий вес и потенциальная стоимость в итоге сводились к астрономической цифре.
Они действовали не с грубой силой, а с терпением часовщиков. Карлос нашел слабое место не в электронике, а в человеческом распорядке. Раз в полгода проводилась «тихая» проверка систем вентиляции в хранилище, отключавшая часть датчиков движения на 72 минуты. Это было их окно.
Ночь воплощения плана была душной. Под видом сервисной бригады они вошли в здание. Инес, с руками, steadier чем у хирурга, обошла механические замки на резервной двери в хранилище. Внутри, при свете налобных фонарей, лежали стеллажи с металлическими заготовками, упакованными в промышленные пластиковые рулоны. Они работали молча, как призраки, загружая рулоны на специально сконструированные тележки с мягкими колесами.
Луис ждал за рулем фургона, замаскированного под автомобиль прачечной. Погрузка заняла ровно пятьдесят девять минут. Они выехали со служебного въезда, когда город еще спал. Фургон растворился в лабиринте утреннего движения, направляясь не к убежищу, а к ряду законно выглядящих складов на окраине города.
Деньги не хлынули рекой. Они таяли, как лед в тени, — понемногу, через подставных дилеров и посредников в разных уголках Европы. Никто не хвастался. Никто не покупал яхты. Они инвестировали в тишину и забвение. Главным их трофеем стала не сумма, а сам факт: они доказали, что даже у неприступных крепостей есть щели, видимые лишь тем, кто умеет смотреть не на стены, а на ритм, по которому они дышат.
